Уральские самоцветы - Imperial Jewellery House

Русские Самоцветы в мастерских Imperial Jewelry House

Ювелирные мастерские Императорского ювелирного дома годами занимались с минералом. Не с любым, а с тем, что отыскали в регионах на пространстве от Урала до Сибири. Самоцветы России — это не собирательное имя, а определённое сырьё. Кристалл хрусталя, найденный в зоне Приполярья, обладает особой плотностью, чем хрусталь из Альп. Малиновый шерл с прибрежных участков реки Слюдянки и глубокий аметист с Приполярного Урала содержат природные включения, по которым их легко распознать. Огранщики и ювелиры мастерских знают эти особенности.

Нюансы отбора

В Imperial Jewelry House не делают проект, а потом подбирают самоцветы. Нередко всё происходит наоборот. Нашёлся камень — возник замысел. Камню позволяют задавать силуэт вещи. Огранку выбирают такую, чтобы сохранить вес, но открыть игру света. Порой минерал ждёт в сейфе месяцами и годами, пока не найдётся подходящий сосед для вставки в серьги или ещё один камень для подвески. Это неспешная работа.

Часть используемых камней

Демантоид. Его обнаруживают на Урале (Средний Урал). Ярко-зелёный, с «огнём», которая выше, чем у бриллианта. В работе требователен.

Александрит уральского происхождения. Уральского происхождения, с типичной сменой цвета. В наши дни его добывают крайне мало, поэтому берут материал из старых запасов.

Халцедон с мягким серо-голубым оттенком, который именуют «камень «дымчатого неба»». Его месторождения находятся в Забайкальском крае.

Манера огранки самоцветов в мастерских часто ручной работы, традиционных форм. русские самоцветы Применяют кабошонную форму, плоские площадки «таблица», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но выявляют естественный рисунок. Камень в оправе может быть неидеально ровной, с оставлением части породы на обратной стороне. Это осознанное решение.

Оправа и камень

Каст служит рамкой, а не основным акцентом. Драгоценный металл применяют в разных оттенках — красноватое для тёплых топазов, жёлтое золото для зелёной гаммы демантоида, белое для аметиста холодных оттенков. Порой в одном изделии комбинируют два-три оттенка золота, чтобы создать переход. Серебряные сплавы применяют эпизодически, только для некоторых коллекций, где нужен сдержанный холодный блеск. Платину как металл — для больших камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Результат — это вещь, которую можно распознать. Не по логотипу, а по почерку. По тому, как сидит самоцвет, как он ориентирован к источнику света, как выполнена застёжка. Такие изделия не производят сериями. Причём в пределах пары серёжек могут быть различия в тонаже камней, что считается нормальным. Это следствие работы с природным материалом, а не с синтетикой.

Следы работы сохраняются заметными. На изнанке кольца может быть оставлена частично след литника, если это не мешает при ношении. Штифты креплений закрепки иногда оставляют чуть крупнее, чем нужно, для надёжности. Это не неаккуратность, а подтверждение ремесленного изготовления, где на первом месте стоит долговечность, а не только визуальная безупречность.

Взаимодействие с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт «Русские Самоцветы» на биржевом рынке. Налажены контакты со давними артелями и частниками-старателями, которые годами привозят материал. Знают, в какой партии может встретиться редкая находка — турмалиновый камень с красной сердцевиной или аквамаринный кристалл с эффектом «кошачьего глаза». Иногда доставляют необработанные друзы, и решение вопроса об их распиле остаётся за мастерский совет. Ошибиться нельзя — уникальный природный экземпляр будет утрачен.

Специалисты дома ездят на месторождения. Нужно понять контекст, в которых минерал был заложен природой.

Покупаются целые партии сырья для отбора внутри мастерских. Отсеивается до восьмидесяти процентов сырья.

Оставшиеся камни проходят первичную оценку не по формальным критериям, а по личному впечатлению мастера.

Этот подход противоречит современной логикой серийного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый значимый камень получает паспорт с указанием происхождения, даты поступления и имени огранщика. Это служебный документ, не для покупателя.

Трансформация восприятия

Русские Самоцветы в такой манере обработки становятся не просто просто частью вставки в ювелирную вещь. Они превращаются объектом, который можно рассматривать отдельно. Кольцо-изделие могут снять с руки и положить на поверхность, чтобы видеть световую игру на гранях при другом свете. Брошь-украшение можно повернуть обратной стороной и увидеть, как камень удерживается. Это предполагает иной формат общения с изделием — не только ношение, но и рассмотрение.

По стилю изделия избегают прямого историзма. Не делают копии кокошников-украшений или боярских пуговиц. Однако связь с исторической традицией ощущается в соотношениях, в сочетаниях оттенков, наводящих на мысль о северной эмальерной традиции, в ощутимо весомом, но привычном ощущении изделия на теле. Это не «новая трактовка наследия», а скорее применение традиционных принципов к современным формам.

Ограниченность материала определяет свои рамки. Коллекция не обновляется ежегодно. Новые привозы бывают тогда, когда собрано нужное количество достойных камней для серии работ. Иногда между важными коллекциями тянутся годы. В этот период выполняются единичные изделия по архивным эскизам или доделываются старые начатые проекты.

В результате Imperial Jewellery House существует не как производство, а как мастерская, связанная к определённому minералогическому источнику — Русским Самоцветам. Цикл от добычи камня до итоговой вещи может занимать сколь угодно долго. Это медленная ювелирная практика, где временной ресурс является одним из незримых материалов.